Портал психологических новостей Psypress на facebook PsyPress on twitter RSS подписка Возрастная категория 16+
 

О чем говорят СМИ, когда они говорят о детях-сиротах?

Возможно, кому-то подобная постановка вопроса покажется странной. Да и вопроса тут, наверное, никакого нет. Средства массовой информации говорят о детях-сиротах, поскольку эта тема является общественно значимой, и о детях-сиротах вообще, и о семейном устройстве детей-сирот, в частности, говорить необходимо.  

Но все же, некоторые вопросы относительно способов и «ракурсов» освещения в СМИ данной тематики все же возникают. Ни для кого не секрет, что одно время тема «сиротства», тема детских домов традиционно подавалась в средствах массовой информации преимущественно в русле определенной «общественной мифологии», плавно перетекающей от обильного выжимания слезы по поводу «бедных сироток» к живописанию «ужасов казенных домов».

Как и всякая «мифология», подобные подходы имеют некоторые основания в реальности. Детей-сирот очень-очень жалко. Проживание в казенных стенах – далеко не сахар. Так что и «светлые слезы», и «чернуха» в определенных случаях вполне оправданы.  Проблема не в том, что эти «жанры» как таковые существуют. Проблема в том, насколько представление «сиротской тематики» в средствах массовой информации ограничивается только подобными крайностями.

Работая в социальной сфере, я прекрасно знаю, насколько могут быть правдивы «черные», страшные рассказы о том, каково детям бывает в казенных стенах, с чужими, не всегда адекватными людьми. Но не менее «прекрасно» я знаю и то, как умеют некоторые «представители средств массовой информации» слепить негатив на ровном месте, показать все в уродливом свете, всковырнув в душе зрителя-читателя бурные эмоции и наполнив его глаза слезой.

«Чернуха» - вещь по-своему «благодарная». Такой немного подмоченный, но верный журналистский хлебушек. И, не будем лукавить, существует большой соблазн кушать этот хлеб регулярно. И, чего уж там скрывать, «сиротская» тема – это верный и безотказный кусок черного журналистского хлеба. Выжать из этой темы кусочек «чернушки» не сможет только ленивый. Что и происходит периодически.

Не так это страшно, пока остается делом исключительно чьего-то «творческого выбора». Огорчает другое. А именно – то, что репортажам о детях-сиротах редко удается шагнуть за пределы этой рамки – «жалко – ужасно». «Жалость» к детям-сиротам становится еще одним «краеугольным камнем» тематических материалов. На посыле жалости основано большинство рекламных кампаний по устройству детей из детских домов в семью. К «жалости» сводится значительная часть репортажей из детских домов. Стимулирование «жалости» в целевой аудитории давно уже стало предметом нарекания специалистов, которые сталкиваются с волной возвратов детей из принимающих семей.

Проблема «последствий» тех или иных эмоциональных посылов – это отдельная тема. В данном случае хочется сделать акцент на том, что подача темы детей-сирот в жестких рамках «от ужасов – к жалости» накладывает очень серьезные ограничения как на достоверность подачи материала, так и на  развитие темы как таковой.

В «сиротской» теме вообще, и в теме семейного устройства детей-сирот, в частности, много моментов, морально неоднозначных. Много ситуаций, которые трудно свести к простым оценкам «хорошо-плохо», к простым эмоциям типа «жалко», «ужасно», «прекрасно» или «страшно».  Например, каких детей «жалко»? Разумеется, маленьких,  «несчастных брошенных сироток». А как говорить о тех детях, которые уже выросли?  О пятнадцатилетних подростках, например, с трудным поведением и большим отставанием в учебе. Жалко ли их так же, как малышей? К сожалению, в данном случае неподходящая «жалость» заменяется на «страх», либо, если дети действительно вызывают сочувствие, и у материала есть некий обличительный пафос, то на первый план выходят «негодование» или иные способы «обличения виновных». Уровень осмысления темы при этом остается, увы, столь же поверхностным. Очередной материал «ни о чем». Год семьи, год ребенка…

Еще один яркий пример морально неоднозначных тематических поворотов – тема кровной семьи ребенка–социального сироты. Тут, как правило, даже самые «острые перья» могут попасть в ловушку «простых оценок» и «жалостливо-испуганных» эмоций. Кровные родители бросили ребенка – это однозначно «плохо». Другие родители, приемные, его воспитывают. Это – «хорошо». Ребенок помнит кровную мать и любит ее. Сложно дать оценку, «хорошо» это, или «плохо». Если материал делается в жанре «что-то о сиротах», то дальнейшее развитие сюжета неизбежно приходит в тупик. Поскольку сложно оценить сам факт того, что ребенок испытывает «неправильные» чувства.

Представим, что в нашем «сюжете» кровная мать хочет увидеть ребенка. Думаю, найдется очень мало журналистских материалов, которые при подобном «развороте событий» способны избежать ловушки стереотипа «корыстная неблагополучная «не-мать» хочет навредить ребенку и хорошим людям». О чем же говорят средства массовой информации, когда они говорят о таких вот, например, ситуациях? При общей моральной неоднозначности подобных сюжетов, стереотипных эмоций тут явно недостаточно. А для постановки и раскрытия проблемы нужна некоторая позиция того, кто подает материал. Ну а позиция возможна, если есть определенное понимание и некоторое погружение в тему.

В средства массовой информации подобные истории попадают обычно тогда, когда отношения «трех сторон» заходят в полный тупик, и кто-то начинает ребенка «отсуживать». В это время выясняется, что у «треугольника» есть еще «четвертая сторона», а именно социальные службы, призванные с подобными ситуациями работать, и всем помогать в интересах ребенка. А уж роль социальных служб в семейном устройстве детей-сирот – это тема, уже весьма сильно выходящая как за рамки «простых эмоций», так и «простых оценок»!

На тему «СМИ о роли социальных служб» весьма показателен пример пресс- конференции, недавно прошедшей по инициативе  БФ «Отказники. Волонтеры в помощь детям-сиротам». Конференция была посвящена профессиональным подходам к жизнеустройству детей-сирот, в частности, роли социальных служб в помощи кризисным семьям, и формированию института профессиональных принимающих семей. На пресс-конференции присутствовали представители многих центральных и тематических СМИ.

Весьма показателен тот факт, что практически ни в одном материале с пресс-конференции не упоминались ни социальные службы, ни профессиональные подходы. Суть выступлений оказалась выхолощенной, в отчетах фигурировали все те же перепевы «в детских домах живут дети». Особо примечательно то, что наибольшее внимание прессы вызвал пример о неправомерном изъятии детей из семьи. Этот пример, «обрамленный» стереотипными оценками и  сдобренный «рамочными» эмоциями, фигурировал в большинстве отчетов о пресс-конференции. «Жареный факт». Остальное содержание либо не было воспринято вообще, либо было «отфильтровано» по иным соображениям.

В качестве еще одного примера, не укладывающегося в «шаблон» подачи «сиротского материала», можно привести ставшую последнее время популярной тему возвратов детей из принимающих семей.

Мне как сотруднику детского дома позвонила редактор с телевидения. «Мы хотим сделать материал о возвратах детей», - сказала она. После недолгих переговоров, в результате которых выяснилось, что детей снимать ни в коем случае нельзя, редактор не отступила, и сказала – «ну вы же сможете рассказать нам трогательные истории о том, как возвращают детей?» Поначалу предполагалось, что «трогательные истории о своей несчастной судьбе» расскажут сами дети.

Наше общение продолжалось еще какое-то время, но явно безрезультатно. «О чем вы хотите сделать эту программу?» - пыталась выяснить я. «Мы пока не знаем, вот вы расскажете нам трогательные истории, и мы тогда поймем, как их прокомментировать», - честно отвечала редакторша. Разговор зашел в тупик. Я попросила сценарий, или хоть какой-то план программы. Мне прислали бумагу, в которой были перечислены все возможные «подходы» к теме, начиная от психологических и заканчивая вопросами законодательными.

Там фигурировал и «государственный план по устройству детей-сирот в семьи», и «законопроекты в поддержку детей-сирот», и «мотивация материальной базы в строительстве новой семьи». Дабы осветить все эти важные вопросы, нужны были всего-навсего «трогательные истории детей, которых вернули». В конце было написано: «… очень надеемся, что они (трогательные истории) всё-таки растопят сердце даже самого сурового чиновника». Я так и не успела спросить о том, что должен будет сделать «самый суровый чиновник», после того, как его сердце «будет растоплено».

В заключение хочется сказать следующее. Разумеется, все мы знакомы с постулатом, что любой репортаж хорош, если он вызывает эмоции.  Эмоция должна привлечь внимание к проблеме. И вот тут возникает небольшая «закавыка», которая, собственно, и может стать камнем преткновения при попытках развить тему детей-сирот. Оказывается, помимо «выжимания эмоции», нужно еще уметь сформулировать проблему. В ситуациях, когда проблемы и подходы семейного устройства детей-сирот не всегда легко формулируется даже специалистами, это становится своего рода «профессиональным вызовом», ответить на который рискнет далеко не каждый.


 
Рожденные после СССР. Новый дизайн мозга видео 22 апреля 2017

Рожденные после СССР. Новый дизайн мозга

Анонс монографии Г.М. Бреслава «Психология как наука: новый подход в понимании ее истории» печать 5 апреля 2017

Анонс монографии Г.М. Бреслава «Психология как наука: новый подход в понимании ее истории»

Медиативный подход к работе с молодёжью видео 21 марта 2017

Медиативный подход к работе с молодёжью

Вышла новая книга Хухлаевой О.В. "Трудности детей хороших родителей" печать 20 марта 2017

Вышла новая книга Хухлаевой О.В. "Трудности детей хороших родителей"

Все медиа-обзоры  |  RSS